img _ Симаков
художник Симаков
художник Астролог Симаков
Симаков
   

комментарии к серии пастелей "САКРАЛЬНЫЕ ЗНАКИ

Печать E-mail

 

 

 

Комментарии к серии пастелей

 

«Сакральные знаки».

 

 

 

Можно сказать что это странное название для не менее странных работ. Когда работы странные и название ничего не проясняет, понятное дело, что зритель прибывает  в недоумении.

 

Следует прояснить отчего так. Откуда возникает это состояние недоумения или хуже того ощущение того, что его дурят или держат за дурака. Благо, что это не обязательно понимать раз не понимается. И можно тут же забыть и переключиться на что-то более понятное и доступное для восприятия. Так обычно и делается. И подобная художническая заумь как правило проходит мимо сознания. Зритель как бы выключает то что ему заведомо непонятно, то что не отвечает его привычным образам реальности. И это главное. Именно образы реальности, сформированные в определённых условиях соответствующим в свою очередь времени, в котором они формируются и являются тем окном, через которое смотрит зритель и художник на мир. Смотрят и видят разное. В этом и заключается парадокс и заведомый непреднамеренный конфликт между двумя восприятиями реальности в которых прибывают художник и зритель.

 

У зрителя, безусловно, есть право на узнавание предлагаемого художником образа. А художник в свою очередь просто обязан ему эту узнаваемость предоставить. А как же иначе? Смотрящий должен за что-то зачепиться своим умом-взглядом. Обязан если не воскликнуть: " О да, я узнаю, это - оно. Как ловко сделано и как похоже.". То хотя бы согласиться что подобный и отличный от него образ имеет место быть а с ним и сам художник… Пусть живёт... Главное, чтоб было безопасно и комфортно. И здесь возникающий конфликт реальностей должен быть сведён к минимуму. И задача художника нейтрализовать "вредные" воздействия своей работой на ни в чем не повинного зрителя.

 

Ведь за частую зритель ничего не подозревает приходя-заходя на выставку. Если это конечно не искушенный зритель. Меломан, театрал, книголюб, киноман, и так далее. Здесь другой вопрос. Хотя вопрос остаётся. Как называется человек завсегдатай выставок, вернисажей, галерей, салонов. Любитель живописи? Но это два слова. А одним? Картинолюб? Живописьал? Картиноман? Нет одного слова. Слово не сформировалось, а следовательно, и не сформировалась социальная группа людей которые самозабвенно любили бы театр живописи и которые гордо называли бы себя скажем искуствоман!

 

У нас есть искусствовед. Тот, кто предположительно ведает про искусство всё. Ведает значит знает. Но это профессия, хотя и не лишённая любви к предмету и даже, что не редкость - обожания.. Но искусствовед профессионал. И это другое слово, про другое хотя и про искусство. А где же фанат от искусства, фанатеющий от картин и впадающий в почти религиозный экстаз при виде очередного холста или листа. Надо признать - такие люди есть! А названия им нет! Ну что бы одним словом, хлёстко так... Как? Я не знаю. Не реципиент же называть - совсем по научному. И получается - нет такого слова. Следовательно, и нет такого явления. Парадокс получается - зритель есть, а имя ему нет.

 

Правда есть слово и человек - коллекционер. Но это человек почти в одном экземпляре. И это тоже почти профессия. Или просто профессия. Это другое слово и про другое. Галерейщик - и опять профессия. И тоже штучная.

 

И получается: у актёров есть поклонники, у шоу звёзд фаны, а у художника только зрители, без названия, безымянные как герои.

 

Итак. Зритель априори имеет право на узнавание образа, который ему предоставляет художник своей работой. Даже если это полная абстракция, даже если это квадрат Малевича или просто чистый холст. Здесь на помощь во взаимопонимании приходит название работы. Именно название тот мосток, который перебрасывает художник к зрителю, чтобы ему легче было перейти на его сторону восприятия. Через название работы идёт узнавание. Допустим, изображено что-то красное и названо "закат" - понятно, закат. Название - это ключ к открывающий двери восприятия и для зрителя тоже.

 

Но так бывает не всегда. В том же квадрате Малевича название просто констатация факта. Мол, нарисован чёрный квадрат что и так собственно видно и без пояснения. И так понятно, что это квадрат и именно чёрный, а не круг и не белый. И что с того? Где прояснение через название. Нету. Название ещё больше всё запутывает. И потребовалось вмешательство профессионалов, чтобы прояснить образ художника. И после прояснения зритель принял и квадрат и самого художника и даже оценил в денежном эквиваленте.

 

Так что можно и без названия, и художники часто так и поступают, пишут в графе название картины - без названия. Или ставят номер - опус такой-то и всё.

 

                     

 

 

СФИНКС

 

 

Сфинкс как известно загадывал загадки. "Сфинкс" - название работы выполненной в смешанной технике темперы и посели на бумаге из рассматриваемой здесь серии "астральные знаки". В этой серии не много работ имело своё индивидуальное название, в основном они остались безымянными. А выделенность этой работы названием и именно названием, а не чем-то другим как бы приглашение автора к участию в разгадке. А в чём загадка? И зачем её загадывать? А нельзя ли попроще? Вот опять вопросы, то бишь загадки. А как по-другому? По-другому не получается.

 

И в самом деле, если название серии "Сакральные знаки" ни о чем не говорит неискушенному уму, то очевидно нужна подсказка. Хотя я согласен, Сфинкс не бог весть какая подсказка. И все-таки...

 

Сфинкс сам по себе сакральный знак. Причём гигантского планетарного масштаба. Его сакральность неоспорима. Никто не будет спорить с тем, что этот образ самый засакрализованный из имеющихся в распоряжении у цивилизации. Круче его нет, загадка его не разгадана. Он несёт в себе эту загадку дольше всех из объектов искусства подобных ему. Но по энмерности ему нет равных. Есть еще загадка Джоконды. Неоспоримый артефакт в искусстве. Но она возникла позже и время не так сгустилась на плоскости её холста. Джоконда только начинает жить в невременьи когда как Сфинкс пришёл к нам из вечности несёт в себе эту вечность и своим наличием уничижает временность нашего бытия и возвышает его одновременно. Он как бы говорит "разгадай загадку жизни, познаешь не жизнь, разгадай загадку времени, познаешь вечность".

 

Мой Сфинкс не такой суровый. Он не глыба из камня и времени. Он оживший, вернее погруженный в жизнь, в нашу жизнь, он с нами здесь на этом свете. И лучи нашей звезды золотят его крылья, такие лёгкие и сильные одновременно. Его тело -  панцирь. Его лицо имеет розоватый как у нас цвет, говорящее о здоровье и жизни. Но он то ли оглянулся, то ли смотрит назад. Назад куда? Понятно куда, туда откуда он только что пришёл, материализовавшись в нашем мире. Это прощальный огляд юного Сфинкса только что принявшего воплощение, и прощающегося со своим миром, про который мы естественно ничего никогда не узнаем, хотя...

 

Здесь мы видим существо, принявшее жизнь, отказавшееся от вечности ради этой жизни. Существо, добровольно пришедшее в наш мир. Причина появления его в нашем мире нам не ясна пока и в этом образе не просматривается. Может это любопытство, может, хочется просто пожить, может у него миссия какая. Неясно и здесь не разбирается. Ясно одно, он здесь не по причине кармической обусловленности как сказали бы индусы и не по причине божьего страха - он не выгнан из рая как предки семитов, и не колесо сансары гонит его из мира в мир. Не эволюция, не агрессия. Он не завоеватель, не покоритель мира в котором  проявился, он на него не сморит доже. Он прощается. Его взгляд созерцателен. Портал видимо закрывается и он напоследок желает запомнить свой мир, остановить это мгновение расставания.

 

Это по сути печальная, грустная работа. Сфинкс, рождённый в вечности пришедший в наш мир, ещё не осознающий до конца, куда он собственно попал. Кто он? Безумец, променявший вечное на временное, странник транзитом путешествующий в нашем мире, мессия, пришедший  и очередной раз спасающий мир и заодно и нас.? Здесь это не важно. Здесь важен этот взгляд молодого сильного иносущества, взгляд, обращённый назад, взгляд того кто будет помнить кто он и откуда пришёл. И для нас непомнящих это непостижимая данность.

 

 

      

 

                                    САКРАЛИЗАЦИЯ ВИДЕНИЯ      

 

 

Если вернуться к теме самой серии, то её название и есть ключ к образам запечатленным в ней. В этих работах отсутствует какой-либо намёк на литературщину. Это бессюжетные и без изначальной заданности темы и прописанные в них образы. Здесь всё спонтанно.

 

Серия шла в течение года или более того. Потоки бессознательного, в которые время от времени входил автор, манифестировали свои образы, диктовали ритм и строй в работах. Они, образы, были такие. Их следовало ловить и быстро переносить на бумагу. Именно бумага и пастель подходили более всего для этого действия. Холст, масло с его тяжелым процессом не годился. А вот пастель лучше всего. Образы шли быстро, надо было спешить. Ритмы бессознательного искали выхода, и стояла задача его организовать.

 

Не было ни времени, ни желания анализировать процесс. Следовало быстро шуршать по бумаге и не задумываться особо, что собственно получается. Следовало быть в потоке и всё. Шедшие образы несли в себе печать сакральности изначально. Изначально это были какие-то знаки-образы которые и должны были остаться в таком виде, как и пришли. Их конечно, как всякий кодированный сигнал, можно было бы потом развернуть, уточнить, дать развёрнутую характеристику и так далее. Но  такой задачи не стояло да и не стоит сейчас. Хотя вернуться к этим образам было бы интересно без сомнения.

 

И всё-таки, почему сакральные? Почему не просто знаки? Или что-либо попроще. Сакральные значит священные, с подтекстом скрытые. А знаки как указание на явление. Получается священные, скрытые явления. Явления чего? Того, что пришло ,но осталось скрытым, тем не менее. Пришло как бы не до конца, не всё проявилось, отпечаталось, спроецировалось не целиком на плоскость бумаги в данном случае. Что-то осталось за кадром, не воспринятым художником, не уловленным. Отсюда и не чёткость изображения, размытость, таяние краёв, вибрация форм.

 

Эта серия иллюстрация скорее внутреннего процесса художника. Его процесс художнического становления, а не работы на публику, не "готовая" работа. Это больше "кухня", чем готовое изделие. Интимная вещь, диалог с самим собой, вернее контакт с бессознательным. Согласитесь вещь не маловажная в саморазвитии художника. Это обучение. Вырабатывание сакрализованного видения.

 

Вопрос о видение - сакраментальный вопрос бытийности. а видение художника, будь то писатель, режиссёр. композитор в их случае принципиально. Без этого видения нет художника, нет мастера. Примеров тому не счесть. Можно быть Тарковским, а можно быть автором сериала про ментов. Можно быть Кларком, а можно автором детективного чтива и так далее. Вопрос в видении. В развитости чего-то, что это видение проецирует через художника в мир. Но этому надо учиться. А главное изначально уже иметь к этому видению склонность, потребность в формировании подобного образа восприятия и мысли.

 

Данная серия и есть самообучающая программа индивидуального вектора. То есть направленная сугубо на данного индивида. У другого "студента" другая, своя программа. Но сакрализация, освещение, просветление образа  обязательно для всех претендентов на видение. Именно сакрализация видения, в конце концов, выводит художника на новые уровни общения с реальностью. И пусть обыватель продолжает пребывать в своих заданных программах реальности, у художника иные задачи, другие формы общения с ней, с реальностью. И одна из этих форм, не единственная конечно - сакрализация своего видения.

 

Изначально, конечно же, я не ставил себе этой задачи. Я просто делал, как шло. Осознание пришло потом, когда делание листов, сам процесс перевёл меня на новый уровень восприятия. Но именно работа в этой серии,  как собственно и параллельных, таких как "Птицы", "Рыбы", "Махаоны", "Светлячки" и так далее, позволила зафиксировать, остановить образы, посмотреть на них со стороны и затем уже пойти дальше.

 

"Сакральные знаки" размыли заданность реальности и, сделав привычные объекты не такими привычными, а видимое и как бы само собой разумеющиеся, не таким однозначным.

 

 

 

 

ПТИЦЫ

 

 

Серия "Птицы" такой же поток бессознательного, как и "Сакральные знаки". Разница лишь в том, что это преднамеренные образы. Птицы шли как птицы, то есть сразу хотелось, чтоб были именно они. В процессе работы хотелось полёта, и образы птиц рождались сами собой. Я как бы разогревался на знаках и взлетал в птицах.

 

Изображение птицы очень древний приём в искусстве к которому прибегают художники, когда хотят сказать о чём-то высоком, небесном. Когда художник ощущает сильный душевный подъём, когда его душа устремлена в высь он рисует птиц как зримый символ полёта.

 

Пикассо изобразил птицу как символ мира и мир принял этот образ так как другого просто нет. От жар-птицы, христианского голубка, к птице мира. Образ Неба везде один и тот же. Если стремишься вверх, птицы доставят тебя туда.

 

Кроме графических листов были сделаны ещё несколько работ маслом, которые были куплены банком "Курил строй" Сахалина. Они другие. Масло - тот материал, который позволяет развить тему, сделать её плотной и весомой. Я параллельно переводил некоторые из листов не только этой серии в масло, но и другие тоже. Масло -  это здорово, но когда идёт поток бессознательного пастель лучше всего. Мягкие поддающиеся мелки легко высвобождают стекающую с пальцев энергию. За это я и люблю пастель, скользящую по поверхности грунтованной цветом бумаги.

 

                                            

 

 

                                            

 

 

 
« Пред.   След. »

 
Реклама
художник и астролог  Симаков
_
х х х